Успение Пресвятой Богородицы

Слово в день Успения Пресвятыя Богородицы
Cвятого праведного Иоанна Кронштадтского

Воспою радуйся Тоя успение (Ирм. пес. 1).dem_1

Братия, что это значит, что Церковь кончину Божией Матери называет не смертью, как обыкновенно мы называем кончину людей, а успением, или что все равно — успокоением или мирным сном, и не только не скорбит, не плачет при гробе Ее, а напротив, поет радостные, торжественные песни Ее исходу? То, что преблагословенная Матерь Господа в самом деле не умерла, как обыкновенно умирают люди, а как бы уснула ненадолго мирным сном после тяжких скорбей жизни, и что гроб Ее, бывший для Нее дверью к небесному царствию, скрывает в себе много радости для христианина; из этого гроба воскресшего Господа, веет и на нас небесным нетлением, или лучше сказать — этот гроб непреложно обещает и нам безсмертие по душе и нетление по телу, истребляя в нас страх смерти. Слава Победителю смерти, Господу Иисусу! До пришествия Его смерть была очень страшна для человека потому, что она похищала свои добычи безвозвратно, а средств избавиться от ней никаких не было, так как грех, которым сильна была смерть, разливался подобно морскому наводнению и остановить это наводнение ничто было не в силах; между тем знали, что люди, похищенные смертью, как пленники содержались там, куда они обыкновенно отходили после смерти. Было, правда, два-три примера, что двое из людей вовсе не испытали смерти, а один молитвою и слезами получил отсрочку от ней тогда, как она совсем было занесла уже на него убийственную руку и ей не велено было касаться его еще пятнадцать лет. Но что значили это два-три примера в сравнении с миллионами людей умиравших? Тоже, что капля в океане. При том последний пример не был совсем утешителен для людей потому, что царь Езекия не мог же совершенно избавиться от смерти, а только вымолил себе отсрочку от ней, а первые два — Енох и Илия считались неподражаемыми по святости жизни, за которую они были живыми взяты на небо. Что же видим теперь, после явления Господа в плоти нашей и после победы, одержанной Им над грехом и смертью? Весь ужас смерти исчез; она сделалась как бы мирным сном, после которого настает радостное утро всеобщего воскресения. По мере того, как каждый из нас побеждает еще живущий в нас грех, — а теперь даны нам все средства побеждать его (2 Петр. 1, 3), — исчезает и страх смерти так, что торжествующие победители греха с радостью встречают ложе смерти и уже не умирают, а точно засыпают мирным сном. «Ныне», говорит св. Златоуст, «Господь сокрушил врата адовы и самое лице смерти истребил. Но что я говорю: лице смерти? Даже самое имя смерти изменил: ибо она теперь называется уже не смертью, но успокоением и сном». Самый очевидный пример торжества над смертью видим мы в пречистой Матери Господа. Она склонилась в гробе только для краткого отдохновения плоти. Говорим, для краткого потому, что, по свидетельству предания, на третий день после Ее смерти уже не найдено в гробе пречистого тела Ее; оно воскрешено и взято было на небо, где, вместе с душою стало наслаждаться блаженством небесным. За Божией Материю видим апостолов и мучеников, которые встречают смерть с радостью, как величайшего друга, который в замен скоропреходящих благ настоящего мира, или в замен его бед и скорбей дарует им вечные радости царствия небесного. За ними видим всех святых, которые смотрели на смерть также с радостью, видя в ней конец земных трудов и начало небесной славы. Святая Церковь старается и в нас поселить такое же бесстрашие к смерти, увещевая нас прогонять страх ее постепенным искоренением в себе грехов, и своих мертвецов она не называет теперь иначе, как усопшими, т.е. уснувшими, потому что бессмертная жизнь в будущем веке так теперь для нас несомненна и право наше на нее так верно, что мы не можем или не должны иначе смотреть на смерть как на сон. Слава бесконечно благому Богу! Прежде над мертвецами долго и безутешно рыдали и даже повелевалось прямо над мертвецами источать слезы: чадо, говорит богопросвещенный мудрец, над мертвецом источи слезы, и якоже зле страждущ начни плач… . Горек сотвори плач, и рыдание тепло, и сотвори сетование, якоже ему достоит (Сирах. 38, 16. 17); а ныне вместо надгробного рыдания мы поем песнь: аллилуйя или хвалите Бога, восхваляя божественную премудрость и благость, которая смерть сделала переходом к бессмертию.

Братия! звания небесного причастницы, вы видели на иконе всечестного и славного Успения Богоматери, как Она мирно почивает: какое спокойствие и отражение небесной радости на Ее лике! Это точно сон, краткий переход от земли на небо. Поучимся же и сами рачением к добродетели и презрением к пороку сделать смерть свою мирным сном. Доколе будет царствовать в нас грех, дотоле будет страшна для нас и смерть, потому что, точно, смерть грешников люта (Пс. 33, 22). Грех есть причина смерти: оброцы греха, сказано, смерть (Римл. 6, 23).

Будем же посильно побеждать в себе грех, как причину смерти. Побеждать его только сначала весьма трудно, а потом будет и легко и сладостно, так как по мере увеличения страданий, причиняемых борьбою с грехом, будет увеличиваться и утешение Христово (2 Кор. 1, 5) в нас, и Господь, сказавший, что иго Его благо и бремя легко (Мф. 11, 30), верно сделает легкими и животворными и труды подвижников. При том, что достается трудом, то дороже ценится и тем мы больше наслаждаемся. Мы для трудов и созданы, а не для неги и бездействия. Да, небесная слава, конца неимеющая, без сомнения и стоит посильных трудов целой жизни. Это несравненное блаженство, это царство славы даром не дается. Царство небесное, сказано, нудится, т.е. силою приобретается, и нуждницы восхищают е (Мф. 11, 12).

Не от того ли мы так ленивы побеждать в себе страсти и злые наклонности, что в нас слаба вера в жизнь будущего века? Но она также несомненна, как настоящая жизнь наша. Разве Тот, Кто дал нам начаток жизни здесь — на земле, не даст нам полной, совершенной жизни на небе? Да, это неизбежно должно быть и этому труднее не быть, чем быть. И в этом уверяет нас неложное слово Божие: вси сущии во гробех, говорит оно, услышат глас Сына Божия, и услышавши оживут, и изыдут, сотворшии благая, в воскрешение живота: а сотворшии злая, в восрешение суда (Иоан. 5, 28. 29).

Братия! вечная жизнь за гробом не подлежит никакому сомнению. Но также не подлежит ни малейшему сомнению, что она может быть двоякая: для праведников — блаженная, а для ожесточенных грешников — мучительная. Смерть есть предел, граница между настоящею и будущею жизнью, и мы не знаем далеко или близко она от нас. Будем готовы всегда стать на эту грозную границу между двумя жизнями. Аминь.

Взято с сайта: http://orthodox.spbu.ua/uspenie.htm

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *